— Машину отдашь Лиде. У вас с мужем и так всё есть, а младшей она нужнее, — заявила мать, словно объявляя о том, что сегодня на ужин будет арбуз, и никаких обсуждений не предусмотрено.
Светлана стояла посреди кухни с таким выражением лица, будто ей внезапно предложили обменять её автомобиль на пару носков. Августовое утро началось вполне обычно: привезла овощи с рынка, забрала лекарства отца и планировала помочь во дворе пару часов до наступления невыносимой жары. Но тут мама решила устроить семейную реформу в духе советского распределения.
— Какую машину?
— спросила Светлана, пытаясь понять, когда же её автомобиль стал предметом коллективного пользования.
Раиса Викторовна посмотрела на старшую дочь с лёгким раздражением — ну знаете, такое «ну ты опять начинаешь» лицо.
— Твою, конечно. Серую.
Светлана уже собиралась спросить: «А почему именно моя?», но тут из комнаты появилась сама Лида с телефоном в руках и видом человека, который только что узнал о существовании налогов на воздух.
— Мам, я тебя просила не говорить без меня.
— А что такого? Всё равно надо решать!
— ответила мама как главный судья семейного суда.
Светлана перевела взгляд на сестру и спросила:
— Вы уже решили?
— Я ничего не решала! — быстро ответила Лида так убедительно, что даже Шерлок Холмс бы усомнился в её словах.
Раиса Викторовна махнула рукой:
— Господи, устроили тайну! Света, у Павла есть машина. У тебя есть машина.
Две машины на одну семью! А Лида каждый день ездит на автобусах. Где справедливость?
Светлана взяла сумку и сказала:
— Справедливость, видимо, где-то между автобусной остановкой и автосалоном.
Я поехала.
И тут отец снял очки и тихо добавил:
— Раиса, я же говорил тебе не лезть…
На что мама парировала:
— Конечно! Ты у нас всегда хороший… А решать всё опять мне!
В этот момент Светлана поняла: если бы семья была футбольной командой, то она явно играла бы вратаря против атаки из вопросов про её машину.
Она вышла во двор к серой машине – той самой красавице четырехлетней давности с пробегом меньше длины очереди за новогодними подарками в детском саду.
Покупка автомобиля была делом личным: деньги были из собственных накоплений Светланы плюс выручка от продажи предыдущей малолитражки – тоже её собственности до брака. Павел тогда даже пошутил:
— Теперь я официально имею право только попросить покататься!
Но обычно супруги ездили каждый на своей машине – не от роскоши (ведь жить за городом без машины – это как пытаться сварить борщ без свеклы), а из необходимости: Светлана работала администратором стоматологической клиники (да-да, зубы лечат не только у стоматолога), Павел занимался монтажом вентиляции – работа грязная и требует постоянных поездок по объектам.
Однажды они уже пытались жить с одной машиной – когда машина Павла была в ремонте почти три недели. К концу второй недели оба поняли простую истину: две машины – это не роскошь, а необходимость!
Но мама почему-то считала иначе… Видимо считала наличие двух автомобилей признаком богатства уровня олигарха или хотя бы местного депутата.
Когда Светлана уже открывала дверь машины для побега от семейных разборок, к калитке подбежала Лида с глазами полными надежды и немного виноватыми одновременно:
— Подожди!
Светлана обернулась.
Младшая сестра призналась:
— Я правда не просила маму требовать у тебя машину…
— А что ты просила? — спросила старшая с улыбкой «ну-ну».
Лида слегка отвела волосы от лица и сказала:
— Я сказала, что хочу купить автомобиль…
Светлана хмыкнула:…